Меню
12+

Интернет-газета «Северная звезда»

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 25 от 16.06.2021 г.

Когда началась война...

М. Г. Кобзева

Дети войны... Горькая участь первого десятилетия жизни маленького человека. Нет еды, нет теплой одежды, нет школьных тетрадей, есть только тяжкий труд в помощь взрослым да тихие, в уголке, слезы мамы. Такие или почти такие воспоминания сохранились в памяти тех, кто родился перед Великой Отечественной войной и чье детство пришлось на военное время. Дети войны из нашего края не слышали свиста бомб, не прятались в подвалах, не видели на своей земле оккупантов. Ивдель был глубоким тылом. И все же слово «война» навсегда запечатлелось в их сердцах. Как бы малы они не были, но понимали: война — это горе. В преддверии 80-летия со дня начала Великой Отечественной войны мы знакомим вас с воспоминаниями ивдельчан, чье детство пришлось на военную пору.

«В 1941 году мне было 6 лет»

Такой фразой начала свои воспоминания Мария Григорьевна Кобзева. Родилась она перед войной, в 1936 году, и определение «дети войны» имеет к ней прямое отношение. Воспоминания о той поре у Марии Григорьевны отрывочные, скупые, безрадостные. Делиться ими ей не хочется, говорит: «Что было? Ничего хорошего не было — война». И все же она согласилась поделиться тем, что помнит:

«В 1941 году в семье, я, шестилетняя, была самой старшей. После меня — еще двое братьев, трех лет и одного года. Отца забрали в самом начале войны, помню, что мама очень сильно плакала. Мой отец, Григорий Семенович Кошелев, только будучи на фронте, узнал о рождении дочери, маму оставил беременной. Дочери он так и не увидел — похоронка на отца пришла в 1944 году.

Жили мы в поселке Красный Октябрь, в своем доме. Держали корову, сажали картошку, овощи, этим и жили. Без коровы выжить было невозможно, в магазинах ничего не было, хлеб выдавали по карточкам. Больше всего, 300 граммов, выдавали на рабочую карточку, иждивенцам и неработающим — меньше, сколько — я уже не помню. Зато четко помню размер пенсии, которую нам, четверым детям, выплачивали за погибшего отца — 115 рублей.

Выжили мы только благодаря неимоверным усилиям моей мамы, Анны Николаевны Кошелевой. Как она все успевала? Ведь столько тяжелой работы ей приходилось выполнять! На корову нужно было накосить сена. Чем мы, малыши, могли ей помочь? Когда трава высыхала, гребли ее грабельками, вот и все. Как с покосом, да и со всем остальным справлялась мама, я стала задумываться, став уже взрослой. Как бы ни было трудно, но в школу мы все ходили, не пропускали, насчет этого у нас в семье было строго. В поселке всегда говорили: «Посмотрите, как у Нюры Кошелевой, делайте, как Нюра Кошелева». Мама была примером для жителей Красного Октября.

Если бы ни трудолюбие и самоотверженность моей мамы, не знаю, что бы с нами было. Она одна сумела поднять нас во время войны».

«Папка тебя даже на руках не успел подержать!»

Е. Н. Анисимкова

Эти слова очень часто вспоминает Елена Николаевна Анисимкова, именно их она слышала от мамы, когда та начинала свой рассказ об отце, всякий раз крепко прижимая девчушку к сердцу... на глаза наворачивались слезы.

Николая Ермакова призвали на фронт в 1941 году, а 25 июня у него родилась дочка. Он погиб, и дочери своей так и не увидел.

- Нас у мамы было восемь человек, я самая младшая, — рассказывает Елена Николаевна, — Но мама справилась. Всех вырастила! Мы росли, учились и работали в Ивделе.

Конечно, было тяжело, время такое было, никому не сладко. Но в нашей семье было двое помощников: лошадь и корова. Бедная мама работала день и ночь по хозяйству. А ещё она трудилась на золотом прииске. И лошадка наша тоже там помогала. Однажды мама заболела, и управлять лошадью был поставлен мой старший брат Виктор. Но подросток есть подросток, не доглядел. Подводу перегрузили и лошадь надорвалась, сдохла. Какое это было горе! Не передать! Ведь на ней и сено возили, и дрова. Мама потом ещё долго переживала и сокрушалась из-за потери такой помощницы. Ведь теперь пешком приходилось преодолевать двенадцать километров, чтобы на себе принести сена для коровушки. А мы оставались дома одни.

Питались преимущественно картошкой. И пока мама работала на картофельном поле, я подходила к ограде и громко кричала, потому что боялась, что мама не услышит: «Мама-а-а-а! Титю хочу-у-у-у!». И мама бежала через поле ко мне.

Когда мы всей семьёй садились за стол, мама перед каждым из нас насыпала по две щепотки: соль и сахар. С солью мы ели картошку, а сахар вроде как на десерт. Но я сначала всегда съедала сахар, он ведь вкуснее был. И пока мы ели, мама очень тщательно и строго следила за старшими детьми, чтобы не дай Бог, не отняли у младших.

А ещё я очень хорошо помню, как меня вынесли на улицу, чтобы я увидела солнышко. Это была моя первая прогулка из моего такого далёкого детства! Надели на меня платочек, завернули, во что то и поставили в большой валенок, чтоб и тепло было, и чтоб не упала. Сколько было радости! И солнышко было такое яркое. Оно и понятно, в детстве всё ярче, красивей и радостней!

В то нелёгкое время очень много переселенцев было. Беженцев. А мы дома часто оставались одни, без мамы. Сильно боялись. А потому придумали немудрёное приспособление: повесили на окна на веревочках жестяные банки и другие железки на тот случай, если вдруг кому-то в голову взбредёт в окно залезть. А мама привечала частенько таких странников. Многие были с детишками. Усадит их возле печи, чтобы обогрелись, и для каждого доброе слово у неё было и угощение, невесть какое, конечно, и молочко для деток.

Много работы у многодетной матери. Переделает домашние дела в течение дня и вечерком за машинку швейную садилась, какую-никакую одёжку нам справляла. Но обычно летом голышом. И босиком до первого снега. А из лоскуточков, которые мне перепадали, я себе куколок мастерила. Однажды случай такой вышел. Решила я что-нибудь для своих кукол сшить. Попросила брата челнок установить в машину, а он его и сломал. Мама вечером за машину садится, а челнок сломан. «Кто трогал?!» - кричит мама. Подозрение, понятно, на меня пало. Уж и били, и ругали меня, а только не выдала я брата.

Помню, как мама в лес меня с собой брала, видимо боялась, что старшие не доглядят. Мама дрова пилит, а я возле неё. И всякий раз пыталась себе развлечение найти. Шишки собирала, цветочки, веточки. Игрушек нет, скучно. Среди детворы даже такая игра была: находили какие-нибудь осколки (от разбитой посуды, например) и хвалились друг перед дружкой у кого лучше, ярче, да красивей. А потом менялись.

После больших дождей запруды делали, протоки, чтобы вода бежала. И так играли тоже.

Когда поспевала земляника, ходили собирать ягоды. Как-то раз, недалеко от того места, где мы расположились, работали заключенные, которых охраняли солдаты. А у меня бидончик небольшой был, и в нём сколько-то ягоды уже набралось. Один из заключённых подозвал меня к себе и попросил, чтобы я ему ягоды свои отдала. Я и высыпала ему их в руки. А он мне за них денежку дал. Прихожу домой, мама спрашивает: «Где земляника? Собрала?». Я маме честно всё рассказала и денежку отдала. Ох, и всыпала мне мама, до сих пор помню. Сильно била. А потом я поняла, что она очень за меня испугалась.

И такой случай был. Послала меня мама за сливочным маслом. Дала денег одной купюрой и велела купить определённое количество граммов масла, и принести сдачу. Всю дорогу я шла и про себя повторяла цифру, которую мне нужно было сказать при покупке масла. А когда подошла моя очередь, я растерялась и забыла, сколько граммов мне нужно было купить. Продавец спрашивает меня, сколько мне свесить масла, а я говорю: «На все!» Прихожу домой, отдаю маме масло. Когда она разобралась, в чём дело, мне опять влетело, крепко влетело. Зато потом мама всех нас усадила за стол и всем нам выдали по кусочку хлеба со сливочным маслом. Так я первый раз попробовала сливочное масло!

Когда мне исполнилось семь лет, я пошла в школу. Окончила семь классов в школе №5 и перевелась в школу №1. Летом работала на детских площадках воспитателем. Мне было тринадцать лет. Взяла меня на эту работу Н. Ф. Федосеева. Она убедила мою маму в том, что я всегда буду сытая и зарплату получу в размере четырёхсот рублей.

По окончании школы, поехать учиться дальше, возможности не было, мама такими деньгами не располагала. А моя близкая подруга Оля Кириллкина окончила акушерское училище, и даже принимала у меня роды, когда я рожала сына. Сейчас она живёт в доме престарелых г. Североуральска. Мы ежедневно с ней созваниваемся.

Замуж вышла за друга детства и моего соседа, Игоря Анисимкова. Вырастили сына Дмитрия. Заочно окончила московский метеорологический техникум и работала на метеостанции, на пенсию ушла, будучи в должности начальника, имея звание Заслуженный работник гидрометеослужбы РФ.

Дочь геройски погибшего...

Г. М. Довгалец

«На момент начала войны мне было всего восемь лет» — вспоминает это страшное время Галина Мироновна Довгалец. Ранним утром её мать отправлялась работать на завод, а девочка, несмотря на свой возраст, оставалась присматривать за младшими братом и сестрой. В первые дни войны её отца забрали на фронт, так как он был военным. Вскоре о нем пришла печальная весть — он пропал без вести. Фамилия бойца Мирона Анисимкова увековечена на памятной стеле. А о местонахождении его могилы семья узнала спустя много лет после окончания Великой Отечественной война. До сих пор она хранит у себя фотографию этого места.

Как рассказала Галина Мироновна, в военное лихолетье ее семья голодала, питание было очень плохим. Когда заканчивалась картошка, приходилось есть гнилые остатки, чтобы хоть как- то утолить голод. Молоко было очень сильно разбавлено водой и вскоре маленькая сестра Галины умерла от недоедания.

Вот такие истории из своего нелёгкого детства рассказывают люди, которых называют дети войны. Вкусив тяготы и беды тех лет, они выросли и стали достойными гражданами своей страны, которыми сегодня гордится город.

(Продолжение следует)

Подготовили Наталья СОКОЛОВА, Елена БЕЛЫХ, Анастасия ИВАНОВА

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

20