Меню
12+

Интернет-газета «Северная звезда»

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 27 от 23.06.2021 г.

Когда началась война...

Г. П. Курляк. 60-е годы

(Продолжение. Начало в № 25 от 16.06.2021 г.)

«Фашисты нас за людей не считали...»

Галина Петровна Курляк родилась и выросла в Луганской (тогда Ворошиловградской области) в небольшом шахтерском поселке Боково-Антрацит. На момент начала войны ей было 3,5 года, но детская память сохранила моменты трагических военных лет. Уже осенью 1941 года в Боково-Антрацит вошли фашисты. Три года жизни на оккупированной территории превратили ее детство в незабываемый кошмар. Но пусть она сама об этом расскажет.

Из воспоминаний Галины Петровны Курляк:

«Жара в этот день стояла с раннего утра, повсюду раздавался плач и крик, как будто бы все вокруг кричало — война, война! Мужчины собирали вещи, а женщины голосили так, что все звенело от их крика, хотя еще не знали, какое страшное испытание их ждет. Мы с мамой и бабушкой Катей, нашей спасительницей (во время оккупации она одна спасала жизни нам, детям), пошли провожать на фронт нашего папу. Папа нес на руках маленького братика Сашу, а меня на шее. Мама катила велосипед, а бабушка шла рядом и несла папины вещи. Так мы прошагали 4 км до места, где собирались уходящие на фронт мужчины. Их построили и куда-то отправили, а мы возвращались домой голосящими и кричащими.

Женщины пошли работать вместо мужей в шахты. Но работа продолжалась недолго. Вскоре начались бомбежки. Бомбили так, что рушилось все. Вначале прилетали самолеты-разведчики — «рамы», а потом — большие самолеты и сбрасывали бомбы на шахты и большие здания. Вскоре разбомбили самую близкую к нашему дому шахту. Мы все, жители поселка, прятались в погребах..

Бомбежки все усиливались. Окна заклеили крест-накрест газетами, чтобы при взрывах сохранить стекла. В одну из бомбежек (помню, что было еще тепло) мама родила маленького братика, которого назвали именем папы — Петр.

Наша мама и другие женщины поселка стали собирать вещи в узлы, чтобы обменять их на хлеб и продукты. Вскоре мама с другими женщинами ушла, и мы остались с бабушкой.

А потом в поселок въехали фашистские мотоциклисты с автоматчиками. Их было очень много. А когда выпал снег, пришли их союзники — румыны и поляки. Они врывались в дома, вышвыривали хозяев вместе с детьми, забирали все теплые вещи, в том числе одеяла, и заворачивались в них — им было холодно. Так мы стали жить в погребе.

На крышке наклеили большую бумажку с надписью «Тиф». Тифа фашисты боялись и никогда не спускались в наше убежище. Всю живность, кроме кошек, оккупанты переловили. Бабушка днем куда-то уходила, а нас закрывала на замок. Нужно было нас кормить и обогревать.

В погребе мы сидели тихо, как мыши. А в нашем дворе хозяйничали фашисты. Поставили три пушки, на улицах поселка поставили виселицы. На них висели люди — коммунисты и подростки, которые хотели избежать угона в Германию.

Однажды в стужу, ночью, мы услышали легкий стук. Это с проходящего рядом фронта пришел проведать нас папа со своим другом. Вот была радость! Папа всех нас обнял, впервые увидел своего младшего сына и прижал его к себе. Папа протянул нам три кусочка сахара и ушел на передовую. Больше мы его не видели никогда.

Когда приходила весна, мы на короткие часы выходили на солнышко. Наш маленький братик уже начал переставлять свои худенькие ножки и лепетать первые слова. Прошло три зимы, а мама все не возвращалась. Так проживали мы этот долгий и невыносимо трудный период.

Однажды началась такая стрельба, что все вокруг дрожало. А наши «квартиранты» засобирались драпать. После нескольких дней упорных боев к нам во двор пришли советские солдаты, а с ними и наша мама. Мы ревели от радости, а солдаты, глядя на нас, изможденных, испуганных, старались накормить и обогреть. За долгое время оккупации мы привыкли, что фашисты нас за людей не считали, как благодарны мы были нашим! Мы снова оказались в своем доме, ходили, не прячась, со двора наши солдаты убрали немецкие пушки, с улиц убрали виселицы и мертвых.

Шел 1943 год. Война продолжалась. Солдаты ушли, а мы остались — старики, женщины, дети. Нужно было восстанавливать разрушенное войной. Кругом — сплошные развалины. Мама и другие женщины нашего поселка должны были много работать. Но работы не боялись. Теперь на нас не падали бомбы, мы не вздрагивали от окриков фашистов, не прячась, ходили по улицам. Для нас война закончилась. Начался не менее сложный период восстановления хозяйства».

«На санях поехали провожать отца на фронт...»

М. И. Чайка

Мария Ильинична Чайка, как и Галина Петровна Курляк, тоже не коренная ивдельчанка, вместе с семьёй перебралась в Ивдель из Гаринского района. К началу войны ей было 5 лет. И у нее свои воспоминания, воспоминания ребенка из глубокого тыла. И они по-своему уникальны.

...Малышке Машеньке было всего пять лет, когда вся страна с ужасом выдохнула: «Война!». Что мог понимать в этом пятилетний ребёнок? И даже, когда всей семьёй, зимой, на санях, поехали провожать отца на фронт, она не понимала, что происходит, не понимала, что, возможно, больше не увидит его никогда. И потому даже не плакала. «Маш, а ты почему не плачешь? Папка — то на войну едет?», — спрашивали у неё. Наивный ребёнок отвечал: «Так ведь все едут, пусть и он тоже...».

Это потом, будучи уже постарше, Мария, вспоминая эти слова, не раз в мыслях просила за них прощения у своего отца. О том, как погиб Илья Отраднов, отец нашей героини, Мария узнала гораздо позже, когда стала совсем взрослой. Из военного архива Свердловской области пришло письмо, в котором говорилось, что в сентябре 1942 года, машина, в которой ехал Илья Отраднов и другие люди, попала под бомбёжку. Не осталось ничего, совсем ничего, кроме глубокой воронки.

Когда Мария Ильинична Чайка рассказывала об этом, голос её дрожал, воспоминания об этих событиях до сих пор бередят душу пожилой женщины. Такое не забыть. Никогда.

В Ивдель семья Марии Ильиничны перебралась в 1948 году из Гаринского района. Забрал их сюда двоюродный брат Ефим Коровников. И вместе с сестрой Варварой пошли учиться в школу №5.

- Мне было двенадцать лет, а я пошла только во второй класс. И таких как я было много, в нашем классе были ребятишки разных возрастов. Приходилось срочно навёрстывать упущенное, ведь война не дала нам возможности учиться. А учёба была в радость.

Конечно, маме одной было тяжко. И по окончании шестого класса я твёрдо решила — иду работать, буду помогать маме. На тот момент мне исполнилось полных семнадцать лет. Пошла работать санитарочкой в санэпидемстанцию. К работе я подошла очень ответственно, старательно выполняла всю работу. Впереди были курсы дезинфекторов в г. Серове. В свидетельстве об окончании курсов по всем пяти дисциплинам одни пятёрки.

А потом пришла любовь. На танцах познакомилась с Павлом Чайкой. Расписались. Сорок три года вместе. Вырастили двух дочерей: Татьяну и Веру.

В 1958 году Мария Чайка выучилась на продавца, поехав на курсы по комсомольской путёвке.

С 1963 года Мария Ильинична успешно работала в ОРСе «Тюментрансгаз». Пятьдесят два года составляет трудовой стаж Марии Чайки! Ветеран труда «Тюментрансгаз», ветеран труда Свердловской области. Когда-то передовику производства Марии Ильиничне Чайке вручили путёвку на приобретение легкового автомобиля «Жигули». Лишь в 1997 году Мария Ильинична ушла на заслуженный отдых. Однако сидеть в кресле перед телевизором Мария Ильинична не стала. Уж больно трудолюбиво поколение наших бабушек и мам. Не усидела дома и Мария Ильинична. Вновь пошла в санэпидемстанцию, туда, где много лет назад начала свой трудовой путь.

Более семидесяти лет уже живет наша героиня в Ивделе. Любит его всей душой. И очень гордится тем, что на её глазах город стал невероятно красивым. «Я хочу, — говорит Мария Ильинична Чайка,чтобы каждый ивдельчанин любил свой город так, как люблю его я!»

Подготовили Наталья СОКОЛОВА,

Елена БЕЛЫХ

Продолжение в следующих выпусках.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

9